Шапка

                                  

Назад

Удовольствие развлекать (почти сказка)
(идея Оксаны Моренко)

УДОВОЛЬСТВИЕ РАЗВЛЕКАТЬ (ПОЧТИ СКАЗКА)

 

    Эту история рассказана женщиной из Эркэу, утверждающей о сущей ее правдивости и сомнению не подлежащей, а начинается она в одно из зимних утр, когда ученые чибэрского института биологии пока неофициально зарегистрировали новое, живущее в жилых помещениях, где есть дети, насекомое и назвали его Noxium scabiei, случайно обнаруженное в одной из частных домов деревни Третьё, где у двоюродной тетки гостил Валентин Сергеевич Селиванов – ученый по прикладной энтомологи этого же института. Никто бы и не обратил внимание на малюсенького то ли жучка, то ли паучка, да еще ведущего ночной образ жизни и моментально исчезающего при включении света, со скоростью того же света, но Валентин Сергеевич не только обратил, а еще и успел определить, что это новый вид (самоуверенность никогда не покидала его), но повторно увидеть его за оставшиеся шесть дней ему не удалось, хотя попытки были организованы еженощно.

   По приезду домой он рассказал об этом своему начальству, но начальство рассказ не впечатлил, и денег и времени на исследования выделены не были. Тогда он взял отпуск и уехал к тетке снова.
   И тут начинается сказка для детей и небывальщина для взрослых.

   Жила-была тетка Агафья, да была у нее дочь Оксана, у Оксаны в свою очередь – две дочки Полинка и Наташка четырех и шести лет отроду. Жили они в доме бревенчатом, рубленным в оболонь и стоящем на ряже, построенном мужем Агафьи Алексеем Троицким покойным уже годков эдак шестнадцать. Агафья мужа не любила, но уважала, а это поболе будет, чем любовь-то скоротечная. Первенец у них, шесть лет ждавший зачатия и наблюдавший, как его будущие родители ходят по врачам, вытным видом выписывающих очередной рецепт, помер на второй осени от какой-то шишки на горле, а вторая, только через восемь лет, и была Оксана, к годкам к четырем миленькая, преизрядная девчушка с танцующими и ждущими похвалы глазами и вызывающими умиление ямочками. В школе Оксана учится на стабильную четверку, играет в драмкружке и ходит на лыжах со вторым юношеским разрядом, но все это после школы не пригождается. К брачному житию непотребная, она рожает сначала Наташу, а потом и Полину от разных мужиков. Наташиного отца не помнят даже его сперматозоиды, Полина же, хоть и смутно, но припоминает отца – он кадык распускал, и брюки его пахли пылью.

   Поезд уже шел по Чибэр, и Валентин Сергеевич смотрел в окно, но не на мелькающий пейзаж за окном, а на само стекло, на котором резвилась Simulium yahense, мошка из отряда двукрылых, подотряда длинноусых и инфраотряда Culicomorpha, но она неожиданно исчезла, и Валентин Сергеевич перевел взгляд на бегущие деревья и речушку за ними, к осени чернеющую и белеющую к зиме, когда снег прочно вступает в чин; высокая трава изнуряется и приходит в бессилие, и тому причиною становится все тот же снег, оскудение которого по весне бесспорно и истинно; позже, ну как позже, как только солнце осмелеет, проталки набирают жирку и расплываются по рыхлой земле, ибо вскоре выпустит ростки чина Гмелина – мы срывали и ели молодые побеги – и хвоща; берег же, морской берег, нежившись в солнечных лучах летнего солнца, обжигает наши пятки галькой; и уже в начале осени из-за недостатка азота листья постепенно желтеют, набирая немощь и хиль, а зеленые еще пышут здравием и честью. Пока Валентин Сергеевич вглядывался в невымышленные описания осени, зимы, весны, лета и снова осени, поезду осталось шесть минут хода, да и те быстро растворились сборами на выход.
   В детстве во дворе его звали Селей, дома – Валей. Он откликался на два имени, но если бы ему придумали третье и даже четвертое, он бы принял бы и их в такой значимости, как два предыдущих.

   Тетка Агафья осталась единственной сродницей своего поколения. Старшая сестра ее – Матрена купно с мужем Агафьи помёрли в одну седмицу вторую по Пятидесятнице. Оксане шел тогда седьмой годок, а Валентину – сыну одной из средних сестер Агафьи Дарьи и ее мужа Дмитрия – четырнадцатый.
   Агафья после успения мужа стала писать в письмах и на открытках слово «бог» с маленькой буквы то ли по прозрению, то ли по обиде, сама этот переплет не заметив. Дед, по прозвищу Грым, что в переводе с коми – подражание грохоту, поскольку, что он ни делал, он делал шумно, привил ей любовь к письму, играя с ней как будто в светские забавы, где кавалер пишет записку или письмо даме, дама дает ответ или избегает такового в зависимости от скромности, насыщенности флирта, явного нежелания или страха, как сами дамы называли – трепета.
   Вот выдержки из переписки, случайно вычлененные из небольшой стопки в полиэтиленовом мешке с отрезанным уголком, между корнетом или студентом (эпистолярный актер: дедушка) и Леночкой или Варварой Алексеевной (эпистолярная актриса: внучка Агафья): «Елена Родионовна», «нет пуговиц, именно за ними проволóка», «отпишите мне», «еще имеются тут», «дражайшая», «паче чаянья», «оделись бы, а то расхвораетесь», «доставил ли конюх вашу милость?», «писано под вечер четверга», «любезный сударь», «невесту уговаривали сделать модную прическу на свадьбу, а она в слезы», «наизавистливейшие», «а тут и Понтий Пантелеймонович motu proprio», «папенька в исступление впал», «чтобы в знать произойти», «в друзьях я состою с любословом, так он ангиною прихворал», «только ложница меня непокрытой видела», «ваши ямочки ввергают меня в комплимент», «ах, если бы я могла», «ваш верный обожатель», «писано сего дня», «anno 17..».
   Некогда, как манит тропинка в лесу, Агафью манит в любовные сети некий Николаша – из гунек не вышедший, но уже профессиональный шут, иногда захаживавший к ним в деревню. Агафья в то время уже замужем и с полуторагодовалой Оксаной в зыбке бегает к горбо-длинноносому в цветных лохмотьях Николаше в табернакль, яригой завешанного, что камнями снизу прихваченная, и когда он ее сжимал в объятиях, она пришептывала на выдохе: Раздавит же, окаянный. Любить, не любить, сохранить образы, не сохранить, а значит, ничего не запомнить, и снова идти к нему в табернакль и все забывать, чтобы завтра ощущения были обнажены; скажем, что они вместе неистовствами, как могли; но лишь дочь всхлипывала от одиночества, тут же Агафья перелетала через полдеревни и прижимала ее к груди; Мама, это ты?; все-таки любить решила она, но Николаша исчез. С тех пор притихла Агафья, стала молчалива и смиренна, так и по сей день.

   До дома было километров шесть, и Валентин Сергеевич решил пойти пешком, отправив багаж с прибывшим его встречать Дукориным – сосед через дом, который рыжими окнами портит печальный интерьер всей деревни. Преодолев последний взлобок, он спустился прямо к дому. За воротами слышался скрип велосипеда и голоса племянниц. Стемнело уже.
   Оксана, кстати, прихворнула: то ли ветер лихой был утром, то ли сосед Алексий накашлял, персики заносивший вчера или двумя днями ранее, и встречать Валю не вышла.
   Была середина октября. Пахло молодым снегом и свежим печным дымом. Матовая синь гор вдалеке, покрытая деревьями, прикидывалась каракулем и отдавала серостью. Недостаточно для восторга подсвечивало солнце, хотя было еще утро. И все это было отмечено и описано Валентином Сергеевичем сухо и неярко, но что поделать – он же ученый, а не писатель.
   Площадка близ дома Агафьи, которую скоро зальют водой, чтобы превратить в каток, покрылась снегом не полностью, и были видны следы полевых мышей, которые Агафья называла следами зимних чертят, по ее мнению выходивших наружу при первоснежье, а к лету выраставших во взрослых чертей и покидавших закулисную, обомшелую зименку, находящуюся где-то рядом, хотя никто не видел где; тогда и зрачки Агафьи окрашивались в шероховато-изумрудный цвет то ли на неделю, то ли на две, но эффект этот теряется на фоне ее одежд – вялых и нескладных. Впрочем, иногда спасал ее внешний вид лен, из которого была половина ее вещей, нет, треть, уточняет сама Агафья.

   Агафья знала о наличии этого насекомого и в честь его проделок, по большому счету, безобидных, назвала его Вреднюкиным. Он появился, когда Полине исполнилось два года, во всяком случае, тогда она заметила проделки, ранее приписываемые Наташе. Оксане же она внушила, что это фантазии детей, а так как Оксана ездила на работу в город, то и ложилась рано и в основном ночные проделки Вреднюкина она не видела, да и боялась Агафья, что вздумает Оксана с детьми съехать из-за этого. С Полиной и Наташей было легче, она сказала, что если они…
   Но негаданно пошел дождь. Прямо на снег. Снег сопротивлялся. Полина брала снег в ладони и пыталась спрятать от дождя, но это не помогало. У нее наворачивались слезы. Она подумала, что снега больше никогда не будет. И полились слезы. Но Оксана попросила небо, и на следующий день, когда Полина проснулась, лежал снег, на котором беспорядочно толпились следы чертят.
   …обмолвятся об этом маме, то Вреднюкина выгонят, и им будет скучно без него и жалко ведь. Но видели Вреднюкина только дети и вот, что они рассказывают о нем: может становиться большим (надуваться), но не больше кошки, и смешивать продукты в холодильнике, может разговаривать как животные и летать, любит купаться в ванне и смотреть телевизор, может быть почти прозрачным и подсовывать, свернутые в клубок, разные носки, спутывает волосы ночью и стаскивает одеяло с кровати, вытаскивает перья из подушек и запутывает перья в волосы, это он писает в кровать и разбрасывает в шкафу вещи, забрасывает игрушки под кровать и любит сидеть на люстре, бегает по ночам и боится ежика, потому что у него много иголок, а у него только одна. А дядя Валя хочет его поймать, чтобы он жил в клетке. Мы предупредили Вреднюкина, и он пока не будет выходить. Мы его не видим, но знаем, что он нас слышит, когда мы говорим с ним. Он живет под домом, там у него своя комната, но в комнате нет телевизора и ванны, поэтому он ходит к нам купаться и смотреть телевизор. Он любит сыр, который готовит бабушка. Дай я скажу: еще ему нравится творог с укропом и солью. Брр! Какая-то реальность навеивалась то ли сном, то ли хвастовством, и девочки наперегонки тараторили страсти и пристрастия Вреднюкина: вот он коридорный в отеле – мечта с детства, вот детство в отеле – мечта коридорного, вот он плавает в ванне, а ванна плавает в океане, вот он ест манную кашу с огромными кусками клубники, вот его мама и папа с синими мордами – другого карандаша не было, вот ленивое солнце все-таки заглядывает под дом, где живет Вреднюкин, вот несколько вариантов как он выглядит: черный пушистый, нет, короткая шерсть, синий пушистый, шесть лап или пять, ты чего, пять не может, может, синие глаза, не синие, просто тебе все синее нравится, глаза рыжие, а тебе все рыжее, бабушка скажи, вот он смотрит телевизор, вот он разговаривает на датском языке, вот – на арамейском, а вот – и на русском, вот его испугал пылесос, а вы видели когда-нибудь испуганного Noxium scabiei?
   Спустя условный промежуток времени к племянницам зашел вчераприехавший дядя Валя и предложил по стакану молока, но Наташа предложила танец, а по прекращению, вместо реверанса по-взрослому произнесла:
   – Звонили из института.
   Шутка, танца как не было.
   – Наташка-то хорошо танцевать должна, – сказал Валентин Сергеевич Оксане, вернувшись на кухню.
   – Не знаю, – ответила Оксана, чуть пожав плечами.
   – Серьезная.
   – Это да.
   – Я не знаю, кто я, – говорит Наташа в двадцать один год. – Это часто со мной происходит. Будто бы набросок моего будущего постепенно стирается. Расставание с церковью, когда мне стукнуло тридцать шесть – незабываемое чувство
   И все в таком духе.
   А если Наталье сорок два и она запекает мороженое в духовке. Такое подрумяненное получается, особенно внутри. Она приглашает в гости двоюродную соседку и знакомого по болезни мужчину, они пьют богатый витаминами кисель. И как-то темновато, чтобы определить цвет киселя, но вспыхивает радуга, да, именно черно-белая радуга, и гости расходятся, и тает мороженое, и как-то неловко становится, и неудобно есть мороженое одной. В это же время светает. И еле заметный силуэт Ибн Сина полностью растворяется. Сознание восстанавливается. Аппендэктомия прошла успешно.
   Но пока ей шесть с половиной лет и она спрашивает:
   – Знаете, почему называется «Тихий час» в детском саду?
   – Почему?
   – Потому что он начинается в час дня.
   И все в таком духе.
   – Смерть полна сюрпризов, – вздыхая, говорит Наталья без каких-либо уточнений семнадцатилетней дочери в сорок семь лет и умирает в семьдесят четыре незаметно.
   Полина же к двадцати шести годам не собирается полнеть, но полнеет, и домашняя сметана становится неотъемлемой частью пятиразового питания в день и одноразового в ночь, но полная женщина-врач вызывает больше доверия у пациентов, и это самоубеждение предоставляло дополнительные места в желудке.
   Сейчас же они милые бруснички, раскрасневшиеся от беготни, катания на велосипеде и таскания друг друга на ледянке, скидывали в сенях с себя первый раз надетые шубки с барашковыми воротниками и, распластавшись на полу, кряхтели, подражая бабушке.

   Двор большой. На четырехступенчатом крыльце тапочки в клетку – две пары и ведро пластмассовое для яблок, грязно-синее и чистое. Руины недавно поколотых дров. Около них стоит мальчик с оливковыми волосами и что-то вырезает из куска дерева – лицо. И вот лицо начинает улыбаться, вот шевелит губами, вот издает неотесанный звук, вот что происходит, если Наташа скупо фантазирует о брате, так давно обещанном мамой; и вот Оксана беременеет, но как-то сомнительно, вот и братик сам попадает ложкой в рот, вот мама говорит, что братик не захотел выходить наружу, потому что воздерживается от света, и Наташины мечты тухнут, и она надевает тапочки в клетку, идет в дом и бросает куклу в печку.
   Все тот же двор. Справа от крыльца пустая пол-литровая банка с ободком, на треть вымазанного бордовой краской. Остальное убранство все смазывается и не запоминается, ибо в ворота стучат. Агафья идет открывать, но за воротами никого нет. Опять Вреднюкин.
   А сегодня ночью он клокотал.

   Вреднюкин играл только с детьми, но они его не видели, или же он вспыхивал на долю секунды и исчезал – девочки визжали  от удовольствия. Прятались, ждали его пришествия снова, зазря, дулись, но в кухне падала чумичка, и они бежали туда, а в комнате включался телевизор – они туда, никого, уходили, чтобы он мог спокойно смотреть свой любимый канал, на котором показывали только рекламу. Из форточки потянуло молодой квашеной капустой, вынесенной на мороз в темно-зеленном бочонке, и Вреднюкин заерзал, заклокотал от удовольствия и, предвкушая чревоугодие, бросил смотреть телевизор, нашел безухую, давно забытую куклу за сервантом в комнате у девочек и подкинул ее им; выволок откуда-то желтые репсовые ленточки и раскидал их по комнате; набросил покрывало на девочек и подражал их визгу; залез в сапог… и тут неожиданно влетевший Валентин Сергеевич накинул тряпку на сапог… такой жизни не стоит быть прожитой, подумал Вреднюкин и тут же прожег (об этой способности Селиванов явно не догадывался) в носке ловушки дырку, выкатился и был таков, что никто и не заметил.

   Селиванов уезжает из Третьё с девятьсотдевяностодвухмиллисекундной видеозаписью Вреднюкина, а через два года умирает, наступив в лесу на кого-то, чья иголка торчала в пятке, проткнув сандаль – сходил называется за грибами.
   Агафья все чаше сидит на скамейке, смотрит в одну точку и думает, была ли ее жизнь настолько иной, если бы не был выкидыш, когда она бегала к Николашке в табернакль, который сейчас выкрашен в белый цвет, и иногда можно увидеть в нем собаку и кошку, прячущихся от дождя, а когда дождь заканчивается, собака начинает рычать, и кошка нехотя спешит удалиться.
   Алексей Троицкий за пару недель до смерти говорит как-то Агафье: когда я помру, выходи замуж, а то останешься одна, когда Оксанка заматереет, и не думай долготно с ответом грядущему мужу, как когда-то мне, помрет.
   Николашка поступает на службу в театр, который дает гастроли в Двоеглазове, где он балагурит на местной площади. Там его и примечает, такого пышущего и гигиеничного, племянница руководителя театра и увозит назло «Собакевичу», ее одноглазому ухажеру, любившему обряжаться в овчинный тулуп.
   Оксана, узнав о Вреднюкине, чихает, машет рукой и уезжает на работу, а через пятнадцать лет умирает от воспаления легких, так как врачи поставили неправильный диагноз и лечили ее от радикулита.
   Наталья влюбляется единожды, выходит замуж, рожает дочь и постепенно сходит с ума от того, что от нее может уйти муж, и вдруг смерти нет. Она понимает, что теряет рассудок, но ничего сделать не может.
   Дочь Натальи выучивается на повара и до пенсии работает в столовой при молокозаводе.
   У Полины две дочки, и пока она замужем. Муж ставит ей условие: или она худеет килограммов до восьмидесяти, или он уходит от нее. Она выбирает сметану: домашнюю, густую, с самого утра, деревянной ложкой, и вечером тоже, чтобы спалось лучше. Курит.
   Дед Грым ест сельдерей килограммами и вершки, и корешки; составляет кроссворды, отсылает в журналы и на эти деньги не успевает построить лодку – умирает.
   Матрена не выходит замуж и детей не имеет; в церковь приходит каждую субботу, стоит три-четыре минуты и уходит, один раз осенив себя крестом; пьет кагор.
   Дарья и Дмитрий погибают в железнодорожной катастрофе еще до того, как начинается эта история, так что о них больше ничего неизвестно.
   Алексий работает агрономом и строит большую теплицу, в которой выращивает персики, и выводит новый сорт, называя этот сорт в честь деревни.
   Дукорин живет в особицу, иронично и как-то несвычно для окружающих, то крышу уложив разноцветной черепицей, то заведя нерпу в бассейне, то пригласив погостить семью из Мозамбика, то приготовив пюре из авокадо с лимонным соком и солью, то заночевав зимой под сосной, выкопав мурью в снегу.
   Ибн Сина заключил Аллаха в такую несостоятельную сущность, что был сопровожден в тюрьму, остальное доступно в биографии.
   Самого же Вреднюкина в доме вяще не видели, не слышали и даже не ощущали, но о нем знает Оксана Моренко, та женщина из Эркэу, которой рассказана эта история, и она нехотя повествует, что он два года жил в лесу далеко от Третьё, а потом пропал, но в один из детских садов – я не скажу, где он находится – дети ходят с удовольствием, с утра сами встают, сами умываются, одеваются и просят родителей давать им с собой квашеной капусты.

_______________________________________________________________________________________

   motu proprio - собственной персоной (лат.)

   ammo - в год (лат.)

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.