Шапка

                                  

Назад

О поездах и самую малость о пароходах

О ПОЕЗДАХ И САМУЮ МАЛОСТЬ О ПАРОХОДАХ

 

    На столе лежала газета. Иногда угол газеты резко поднимался, но натыкался на стакан, поставленный для того, чтобы она не улетела. Ветер то стихал, то опять начинался, заставляя газету скалить буквы, слова, а то и целые абзацы. Когда ветер прекращался, за  стаканом можно было видеть профиль парня, шевелящего губами. Предполагается, что он с кем-то разговаривает. По выражению его половины лица, по насыщенности мимикой, по паузам перед немыми фразами понятно, что он говорит долго. Мы его не слышим, так как играет музыка, неизвестно откуда звучащая. Сейчас левая рука парня охватывает рот с подбородком: то ли он задумался, то ли что-то вспоминает, то ли слушает собеседника, которого мы специально не показываем, дабы сосредоточится и насытиться мимикой первого персонажа: ухмылка, легкая улыбка, поворот головы в сторону стакана, при том, что глаза смотрят на собеседника, потом вниз. Кажется, он начал думать о чем-то своем; снова смотрит на говорящего и произносит фразу:

– Я пойду.
В кадре появляется второй собеседник в желтой шапочке, сидящий на стуле и закинувший ногу на ногу, слегка покачивая кистью ноги в такт музыки. Он откидывается на спинку стула и произносит:
– Давай, пойдем вместе.
– Давай. А куда?
– А ты, куда хотел идти?
– Не знаю.
– И я не знаю.
Молчание.
– Пойдем смотреть на поезда, – предложил Андрей.
– Пойдем, – согласился Олег и поправил желтую вязаную шапочку.
– А знаешь, за что я люблю поезда?
– Не знаю.
– Я сам не знаю. Ведь не обязательно любить за что-то?
– Не обязательно.
– За что-то можно и не любить.
– А ты за что не любишь поезда?
– Ни за что.
– А трамваи любишь?
– Трамваи – нет.
– Они тоже по рельсам ходят.
– Медленно ходят.
– Поезда быстрей.
– Пойду я.
– Мы же собирались пойти на поезда смотреть.
– Тогда пойдем.
Дальше должно происходить следующее: они встают, Андрей надевает шляпу, жилетку и плащ, Олег поправляет желтую шапочку и надевает пеструю куртку. Все это и происходит, только не так быстро и ладно.
– А сколько идти дотуда? – спрашивает Олег.
– Пару килограммов алычи успеем съесть.
– Близко, значит.
– Кислой алычи.
– Значит, не очень близко.
Они выходят из дома. Дом огражден потускневшим оранжевым забором. Они идут по дороге. По обеим сторонам стоят похожие дома. Мелькают номера домов, пять, три, один, поворот направо и налево, они сворачивают налево. Дома в основном одноэтажные. Дорога заканчивается, начинается пустырь.
Мы останавливаемся и смотрим на них камерой Одзу. Они проходят шагов десять и падают в высокую ковыль. Интересно, почему они это делают? Секунд через пять они появляются в метрах десяти правее от места падения, встают и идут дальше.
Они думают о поезде. В это время слышится звук проходящего поезда. Андрей и Олег смотрят вокруг, но поезда нигде нет.
– А если бы мы подумали о пароходе, то услышали бы гудок парохода? – спрашивает Олег.
Они закрывают глаза и думают о пароходе. Раздается гудок парохода.
– Нам нужен поезд, – говорит Андрей, – пошли.
– Я люблю смотреть на поезда днем, – говорит Олег чуть погодя.
Но вдруг резко темнеет.
– Почему так произошло? – спрашивает Андрей. – Раньше такого не было.
Андрей смотрит на горизонт, он еще виден.
Неожиданно начинает играть музыка. Они идут на звук. Видят костер, около него сидит человек, играет на гитаре и поет:

Я молился до утра в расчасованной избе.
Небом, выложенный крест, перевернут как из вне.

Андрей берет другую гитару, лежащую рядом, Олег берет бонги, и начинают подыгрывать. Подходят еще люди, некоторые подпевают, некоторые слушают, некоторые бегут в магазин и приносят вино. Все пьют прямо из бутылок.
Но надо идти смотреть на поезда.
Сцена меняется, и они опять идут по пустырю. У обоих руки в карманах. Взгляд у них серьезный и суровый – непонятно почему.
– Ты когда-нибудь трогал поезд? – спрашивает Олег.
– Нет, я только смотрел.
– Когда стоишь рядом с ним, не понимаешь кто беззащитней – ты или он.
Когда говорит Олег, мы видим лицо Андрея, когда говорит Андрей, мы видим лицо Олега. На лицо слушающего, нам кажется, смотреть интересней.
– А тебе больше нравится смотреть на локомотив или на вагоны? – спрашивает Андрей.
– На колеса. Они завораживают.
– Возможно.
– Так оно и есть.
– А я всегда считаю количество вагонов.
– Я забываю. Вспоминаю на середине.
– Если это товарный поезд, то пытаюсь рассмотреть номера вагонов. Сам не знаю, зачем я это делаю.
– Мне еще цистерны нравятся. Те, которые все черные, которые нефть возят.
– Все в подтеках.
Вдалеке слышна песня:

На цистерне, что там впереди разжигается млечный костер,
Ангажируемый буквой ять в алфавитном порядке времен.
Сколько песен не пой, на двадцатой так хочется спать,
Но когда-нибудь это пройдет и исчезнет сомнительный рай. 

– Хочется почему-то дотронуться, испачкаться.
– Я не задумывался, но, наверное, да.
– Алыча, я думаю, почти должна закончиться.
– Скоро уже, за той просекой.
Быстрый наплыв на деревья. Видны прожилки листьев. На одном застыла гусеница. Гусеница светло-зеленая. Может, ее цвет не важен, если кадр становится черно-белым. А он им становится, имитируя тучи, которые мы тут же наблюдаем. Слышен симбиоз музыки и стука колес.

На рельсах народ танцует с самого утра,
Потому что я признаюсь в любви своей первой любви.
Ты разбросала на шпалах неоперившиеся перья,
Я тоже свои крылья отдал на попечение богам.

За просекой видна железная дорога. Они доходят до нее и садятся на пригорок.
– Сниму-ка я желтую шапку, – говорит Олег.
– А я сниму шляпу, – говорит Андрей.
– И куртку сниму.
– Я плащ сниму.
– Больше я ничего снимать не буду.
– А я еще сниму жилетку.
Грело солнце. Была ранняя осень.
– Давай пройдемся по рельсам до поворота? – предложил Андрей.
– Давай.
Они спустились и пошли.
– Ты заметил, на каждой седьмой шпале стоит номер?
– А каждая пятнадцатая с резьбой.
– А каждая пятьдесят вторая шпала покрашена в синий цвет. Каждая семидесятая – в красный.
– Интересно, чтобы это могло значить?
– Наверное, это обозначение более усиленной шпалы. При замене сразу можно определить. По номеру на специальной карте можно узнать, где находится та или иная шпала.
– А зачем?
– Пока не знаю.
– Смотри, каждая сотая – белая.
– Но когда два цвета пересекаются, то какой цвет у шпалы?
– Двухцветный.
– А если три цвета переплетаются?
Они дошли до поворота и сели на траву.
Наблюдая за ними с другой стороны железнодорожного полотна, можно было также заметить ворону, которая нападала на ящерицу, а та, то защищалась, то пряталась под шпалой, если находила там свободное место, но ворона выгоняла ее, и все начиналось сначала. Их не интересуют поезда, хотя ящерице он помог бы выиграть время, и она успела бы скрыться в густой траве. Здесь можно возразить: как же ящерица переползет через рельсу, пока движется поезд над ней, останется цела и скроется в бурной траве? Варианты есть, просто надо подумать.
– Покурить хочешь? – спросил Олег.
– А мы не пропустим поезд?
– Всего пару затяжек.
– Хочу.
Олег прикуривает, затягивается, дает Андрею, Андрей делает вдох но тут слышится гудок паровоза.
Андрей надевает жилетку.
Олег надевает куртку.
Андрей надевает плащ.
Олег надевает желтую вязаную шапку.
Андрей надевает шляпу.
Они ждут.
Они видят, как ящерица поворачивает голову в сторону, откуда раздался гудок. Ворона, тем временем, клюет ящерицу. Ящерица отползает. Ворона готовится к взлету.
Все ждут.
На станции Ю, что в трех километрах от этого места, поезда ждут ровно двести сорок пять пассажиров, но это не их поезд, но они все равно ждут. Они не знают, что это не их поезд, потому что рупор хрипит, и объявление трудно разобрать. Они суетятся, но джентльмен в белом костюме, проходя мимо, расшифровывает им объявление, но они по инерции продолжают подвижность и не очень склонны верить джентльмену, объясняющему им, что поездов вообще не будет. Джентльмен уходит.
Они ждут.
В полутора километрах отсюда стоит баба с корзиной в правой руке, в коричневом сарафане, на который надето коричневое пальто, и смотрит на рельсы.
Она ждет.
Андрей и Олег привстают.
Появляется паровоз. Небольшой, старый паровоз с дымящейся трубой. Он едет медленно.
Андрей и Олег хлопают.
Они кричат, спрашивая машиниста, высунувшего из окна, когда пройдет большой состав, он отвечает, что все движения поездов отменили, что поезда больше никогда ходить не будут.
Паровоз проходит еще полтора километра и останавливается возле бабы. Машинист выходит, баба начинает рыдать. Выходит помощник машиниста. Они садятся на траву, баба открывает корзину. Они едят. Потом удаляются в лес.
Андрей и Олег уходят.

– Пойдем смотреть на пароходы? – предлагает Андрей
– Пойдем.
– А ты любишь смотреть на пароходы?
– Можно.
– А сами пароходы любишь?
– Не знаю.
– А лодки любишь?
– Лодки нет.
– Они тоже по воде ходят.
– Медленно ходят.
– Пароходы быстрей.
– А долго нам идти?
– Тон десять алычи придется съесть.
– Кислой?

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.