Шапка

                                  

Назад

Дура

ДУРА

 

    Ты еще меня не ждешь, ты даже меня еще не знаешь, но прогуливаясь днем по бульвару, по нашему единственному бульвару в городе, ты будешь думать обо мне, то есть не обо мне конкретно, а о женщине в целом, о женщине вроде как сиюминутной, но все-таки готовой на что-то большее, чем… просто на что-то большее и все. Ты представляешь, как сегодня вечером пойдешь в бар и будешь высматривать официантку, желательно с тонкими чертами лица, которую по ее настроению (или достаточно и взгляда?) между разносом блюд посетителям, можно, как тебе покажется, определить степень ее одиночества. Ты терпеливо будешь ждать конца ее смены, пытаясь обратить на себя внимание грустью и задумчивостью или чем-то подобным, но грустью легкой, а задумчивостью обязательно пустой. Ты посягнешь несколькими взглядами на других женщин, но ты же знаешь об их высокомерии, пусть она хоть поэтессой будет, просто она не с материальной высоты плевать на тебя соизволит, а с духовной, ну, все ж поприличней. Но это другие, а о ней ты думаешь, что она тебе сразу так и скажет, что свободна сегодня вечером? Может быть, и скажет, а что тут такого. А еще, что тут такого, если она спросит тебя, когда вы выйдете на улицу: Что ты нынче читаешь? Я чувствую твое изумление уже сейчас, но она засмеется и хихикнет, что пошутила. Но это будет позже. Хорошо бы с ней познакомиться уже, думаешь ты, чего тянуть, ведь в это время она как раз идет с подносом мимо тебя, но ты, черт бы тебя побрал, возвращаешься на бульвар и все еще не определишься в какой бар ты пойдешь, и в бар ли вообще. Но она будет ждать тебя, не тебя конкретно, а мужчину в целом, который все-таки спросит о конце ее рабочего дня и после пригласит на ночной сеанс до утра, или предложит побродить по ночному городу взад-вперед и посмотреть на клоунов, плетущихся за ними, или посоветует взобраться на одинокую баржу, а того лучше прыгнуть c моста на баржу, перевозящей песок, или позовет на смотровую башню, где их будет ждать монгольфьер, сшитый из рубашечных ситцев барановской мануфактуры, или ангажирует в салон художника Ант-Рогова на ночную выставку, но мужчины все одинаковы и наперед банальны, и она скажет, что живет совсем рядом, и ты забудешь обо мне, обо мне конкретно, а не о какой-то женщине в целом. Но я все-таки трону слегка тебя подносом там, в баре, проходя мимо, ты мило огрызнешься, у меня вдруг расстегнется от глубокого воздыхания блузка, ты по-мужски скокетничаешь, я улыбнусь, и ты спросишь, как меня зовут – тут скокетничаю я, назвавшись почему-то не своим именем – дура. Но Надька, сучка, не сменила меня, и мне пришлось остаться на работе. Ты сказал, что придешь завтра ли, послезавтра, но обязательно придешь, пригласишь погулять по ночной набережной – так мы называем наш берег – накинешь мне на плечи свой колючий свитер, если с речки повеет прохладой, и, посадив меня на плечо, унесешь меня за тривосемь земель. Потом я вспомнила, что назвалась чужим именем. Ты приходил, я знаю, но тебе говорили, что Марианна здесь не работает, и ты забыл обо мне, не о какой-то там женщине в целом, а обо мне конкретно, потому что там, на бульваре, единственном бульваре в городе, ты еще тогда решил пойти не в бар, а в театр, а в театр я никогда не хожу.

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.