Шапка

                                  

Назад

Темно-золотое на черном

ТЕМНО-ЗОЛОТОЕ НА ЧЕРНОМ

 

    Я решила подойти к вам и сказать, что видела вас вчера у парка, вы как будто боялись туда зайти и кружили вокруг него, – сказала женщина.
– Раньше там был питьевой фонтанчик, а сейчас нет, – сказал мужчина.
– Но там все равно красиво. Уже дома я подумала, что зря не подошла к вам, и решила подойти сегодня.
– Если бы я был смелее, я бы признался, что вы мне понравились… на первый взгляд.
– И я подошла. Сегодня морозно, и блестят снежинки, – чуть скомкано произнесла я для чего-то, – сказала женщина.
– Я смутился…
– Я заметила.
– Хотя я не подал вида…
– Это я тоже заметила, но не подала вида.
– Я обратил на это внимание, и мне захотелось взять вас на руки и отнести к себе домой.
– Но вы не можете этого сделать, потому что я толстая.
– Я бы должен это отрицать, придерживаясь приличий, но это так.
– А исходя из ваших побуждений, я догадываюсь, что живете вы где-то рядом, – сказала женщина, и, тронувший ее щеки румянец, когда она признавалась в своей полноте, исчез.
– Вы отчего-то побледнели.
– Это от того, что перед этим я покраснела. Я всегда говорю себе, Аля, не подходи к мужчинам первая.
– А я говорю себе, Федор, подойди к женщине первый, но я не могу… или скажи ей что-нибудь призывное, после того, как она подошла к тебе первой, или просто жди, а не убегай, но от вас убегать не хочется.
– Допустим, что Федор подходит к Але первый, – предполагает женщина.
– Преодолевая робость, – продолжает мужчина. – Он для этого надевает пиджак.
– Такой же, как сейчас на вас? – спрашивает женщина.
– Нет, полностью черный с кожаным апашем.
– Стоит около клена и не знает, куда спрятать руки. А раз он в пиджаке, то уже весна… нет, осень, и лист падает с дерева, он его зачем-то поднимает, разглядывает сначала, потом мнет, выбрасывает и смотрит вверх на дерево, пытаясь определить, откуда упал лист. Мимо проходит Аля, он ее окликает, а так как уже вечер, она не оборачивается и ускоряет шаг, он…
– Нет, не так, – перебивает мужчина. – День. Аля проходит мимо и садится на скамейку, стоящую поодаль…
– Раскрывает книгу и смотрит на Федора. Он начинает пинать листья…
– Она подходит к нему, на ней темно-золотое платье, и тоже начинает пинать листья, они смеются. Аля что-то задевает, лежащее в листьях, и туфелька слетает с ноги, она прыгает на одной ноге. Федор подбегает и берет ее на руки.
– Отпустите меня, я тяжелая, – говорит Аля.
– Я отнесу вас к себе домой, я живу где-то рядом, – говорит Федор.
– Дома они целуются, – со вздохом говорит женщина, – она…
– Я забыла свою туфельку в парке, – вдруг вспоминает Аля.
– Он бежит в парк, – продолжает мужчина, – но когда возвращается, ее нет.
– Но он слышит шум воды в ванной – она не ушла, думает Федор, – говорит женщина, – он ждет, когда она выйдет…
– Но она не выходит, только вот эта туфелька осталась, – заканчивает мужчина, достает из кармана туфельку и протягивает ее женщине.
– Фокусы всегда меня волновали, а неожиданность – возбуждала. Самые главные неожиданности – это рождение и смерть, но первое не осознается, второе – не успевает осознаться. Приходится пользоваться обывательскими непредвиденностями – такими как ожидание, что мужчина вот-вот зайдет в ванную, слышно его дыхание за дверью, а он просто ждет по ту сторону двери, когда я выйду первая, и когда я выхожу, он уже спит полулежа на диване; я оставляю кран открытым и ухожу, кладя перед этим две виноградины в рот. Теперь я знаю, где он живет и кем работает, только не знаю, чем он занимается или будет заниматься, когда я, наблюдаемая в замочную скважину псевдоотроком-переростком – сыном моего постоянного, но случайного любовника – одеваюсь, тряся перед его правым зрачком с вмятинами от простыни ягодицами. Вернее всего, мужчина будет смотреть телевизор полулежа на диване и мерно засыпать, а среди ночи, когда я, недавно возвратившаяся, буду остывать от спермы и подглядываний, он полусонно попытается залезть мне под условный подол, но получив отрепетированное и как бы сонное «Отстань», уткнется в мое плечо и снова уснет. А пока он протягивает мне туфельку, и я еще не знаю, взять ли ее или  принять как непредвиденность, которая сначала может возбудить меня, а потом превратиться в предсказуемость и даже в ненависть, в ту, которую зачастую испытывают дети к своим долго стареющим родителям, а те в свою очередь то ли бессознательно мстят им, то ли сознательно занимаются мазохизмом. Но с другой стороны, если я приму его туфельку, я полюблю его, он полюбит меня, мы будем счастливы, затем мы будем говорить: мы были счастливы, но это тоже здорово. Он будет печь для меня ватрушки, и вот он уже их печет и причитает, что я за неделю похудела на четыреста пятьдесят грамм, и подсовывает мне еще рогалик с изюмом и помадкой, целует в губы, и никаких цирлих-манирлих…
– Посмотрите, как это раздражает наших соседей, – вклинивается в монолог мужчина, – они только и говорят о нас, даже ругаться перестали, завидя нас.
– Ой, смотри-ка, апельсинничают, – чаевничая на открытой веранде, говорит соседка своему мужу. – Он всегда держит ее за локоток – так мило, брр-р, а локоток-то пышет здоровьем, она что-то шепчет ему на ухо – зазывает, наверное, заманивает; они допьют какао и удалятся в диванную, немного оставив дверь приоткрытой, через которую будет виден лепесток оттоманки и озноб факела на стене (оба-на, а откуда там факел?); они лежат и любуются друг другом, постепенно и очень медленно обнажаясь, ненавижу; хватит дуть чай, пошли в дом.
– А она принимает этот, как вы сказали, рогалик? – спрашивает мужчина, – этот выдуманный рогалик, а значит, у нее есть воображение, в котором она хотела остаться. Интересная история, но зачем вы мне это все рассказываете?
– Я хотела, чтобы это случилось с нами на самом деле.
– Вы же видите, что я в инвалидной коляске, я из-за этих ступенек даже в парк не могу попасть, а в вашей истории вас еще и на руках носят, – говорит мужчина.
– Хотите, я вас по парку покатаю? – улыбаясь, говорит женщина, мужчина кивает. – Мы посмотрим на тот клен, где стоял Федор и пинал листья.
– И Аля вместе с ним.

Женщина, преодолев семь ступенек, вкатывает коляску в парк.
Он в черном пиджаке с апашем и галстуке, она в длинном темно-золотом платье – гуляют по парку. Все смотрят на них и говорят, тем, кто их не знает:
– Это пожилая пара каждый день в парке гуляет. Они здесь и познакомились, вон у того клена. Он еще до их знакомства инвалидом был, но говорят, что в тот день он встал и понес ее на руках до самого дома. Коляска долго стояла возле дерева, потом она пришла и увезла ее.

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.