Шапка

                                  

Назад

Кот, который не умел читать

КОТ, КОТОРЫЙ НЕ УМЕЛ ЧИТАТЬ

 

I

    Мне одиннадцать лет. Меня зовут Берт. И я еще верил, что коты могут читать, только скрывают это, чтобы их не заставили ходить в школу. Школа для котов в моем представлении была обычная, только с маленькими партами – особо по этому поводу я не заморачивался. А вот писать коты не могли. Я пытался вложить ручку, карандаш, перо в лапу своему коту Калли и понял, что он на самом деле не сможет удержать ручку в лапе, хотя доля сомнения присутствовала. Больше всех ему понравилось перо.
   Мы жили в то время в квартире в небольшом городке в тридцати километрах от Парижа, и следить за котом не составляло труда. Я подкидывал коту газету на французском языке, на lingua franca, но он, наигравшись, укладывался на нее, как на трофей, но что было ночью, я не знал, хотя догадывался – он читал, ведь коты, хорошо видят в темноте. Мне эта теория не давала покоя и я начал следить за котом ночью, но держался самое долгое часов до двух, когда кот в основном спал или прикидывался, наверное, ждал, когда я сам усну.
   Но у меня был друг Гаспар, ну как друг – сосед, сосед по дому. Гаспару было тринадцать лет. Я ему рассказал о своих догадках. Он удивился, но поверил. Я ему предложил последить за котом ночью вдвоем, чтобы один спал, а другой следил.
   – А у тебя есть дома конфеты? – спросил неожиданно Гаспар.
   – Да, – ответил я, хотя не был уверен.
   – Тогда можно у тебя остаться. А какие?
   – Всякие, – наобум ответил я.
   – Я вообще-то люблю ливанские конфеты и соленый шоколад, но всякие тоже подойдут.
   Гаспар был рыж и грубоват на лицо, носил подштанники в плюс десять и всегда имел семечки в правом кармане, и шелуху – в левом, если по каким-либо причинам нельзя было ее выплевывать, а причин было невиданно мало.
   Мы продержались до четырех часов ночи: так кот обвел нас вокруг пальца, а я лишился четверть копилки, скормив Гаспару восемьсот граммов карамели Азбука от «С.Сиу и Кº», купленной в русской кондитерской.
   Менялись времена года, из мальков вырастали взрослые рыбы, сочинялись новые анекдоты, стирались двойки в дневнике, штаны становились короткими, а я до сих пор не мог понять, притворяется кот или нет.
   Но я не сдавался.
   И вдруг меня осенило, его надо научить читать, возможно, поэтому он и не умел читать, ведь даже если человека не обучать, то и он не сможет читать и разговаривать. Мне так понравилось, что это идея пришла именно мне в голову.

   А голова у Берта имела короткую стрижку и шрам над левым искалеченным ухом. Светлые однотонные рубашки сочетались с шортами – в задумках родителей бриджи, но их множество – рубашек и шорт (родственница работала на швейной фабрике им. мадам де Помпадур), и отсутствие выбора заставляло с этим несознательно мириться и, более того, находить плюсы в этом родительском английском послевкусии, выражавшемся в любви к дальнему мглистому Альбиону, хотя Берту в то время было все равно, но если бы была альтернатива, то вернее всего, он носил бы явно не рубашки с длинным рукавом и плотные шерстяные шорты – в задумках бриджи.
   Узкий нос, выжатые, как лимон, щеки и трапециевидный подбородок делали его чуть взрослее даже в детстве, и поэтому немногочисленные друзья были на два-три года старше его.
   Вот такой вид имел я. Но это еще не все. В юношестве у меня появилась кличка: Ван Гог, потому что лет в десять мне отрезало треть уха на пилораме, куда мы иногда забегали. Когда никого не было, мы включали станок – так у меня появился шрам над левым ухом, и не стало трети верха уха. В детстве кличка безумного художника мне льстила, но, уже будучи мужчиной и, еще волоча это прозвище, я узнал, что это был выдуманный эпизод с небольшой долей душевной правды.
   Я закурил, хотя забыл Gitanes дома. Обнаружив такой парадокс, я выбросил сигарету и заметил, что даже образ, в данном случае, сигареты может заключать в себе целое событие: просьба закурить (общение), пожар (хроника), чувство запаха табачных листьев (наслаждение), потребность (после секса), игра в карты (нервы), но детство заставило меня об этом не помышлять, и я продолжил думать о том, как научить кота разговаривать и читать.
   Но во взрослых книгах только слова и в объяснениях только жесты. Я не понимаю такие возрастные муки, но и свои муки еще не ощущаю. Забота о котах, то есть об их обучении, постепенно таяла. Вот мне тринадцать и через восемь лет я заставлю публику плакать на спектакле, когда раздавлю кота, разлегшегося в кресле, куда мне надлежало присесть со словами: Дорогая, ты не видела нашего благородного, пушистого и еще какого-то кота?  
   Мгор – кореянка, подружка моего соседа-байкера по выходным – скажет как-то за чашкой какао-brut: умная собака обедом не станет, когда однажды Калли, встав на задние лапы, передними закрывает дверь в туалет, из которого только что вышла Мгор – кореянка, бывшая подружка моего соседа-байкера по выходным.

   Он не осуществил свою мечту, но твердо знал, что коты умеют читать, во всяком случае, его Калли, которого Берт до сих пор воображал. Просто я не успел это доказать. Кто может утверждать, что у Софокла не было родинки на левой лопатке?
   Мгор тоже мне верит. Зайдет, бывало, ко мне в палату и хвалит моего кота. Даже морковку ему приносит, – он, говорит, любит. Деликатес, говорит. Он только на людях стесняется, думает, за травоядное примут и начнут одуванчиками кормить.
   Я попросил у медсестры простыню с рыбками, пойду рыбачить – Калли любит прямо с крючка, а с цветами отдал ей – завяли.

II

   – Послушайте, господин Бертран, – говорит доктор, которая посещает меня почти каждый день, – ваш кот умер двадцать один год назад. Пора бы забыть его, давно пора… Ля-трам-бум, ля-трам-бум. Ничего, что я пою? Это я для того, чтобы вы взбодрились.
   Говорила, что знает моего отца. А он, кстати, научил меня пользоваться ручной мясорубкой, которую наша семья передает по наследству уже несколько столетий. Столетия такие разные. А она думает, что мне ее какофония мешает. Ля-трам-бум, что за сочетание обрывков слов. Может, она имела в виду ляду, а потом трамплин, трамвай и бум!!! столкновение… трамвая, и кондуктор по ляду разбросанный. А еще докторшей служит там-то с года такого-то.
   – Не паясничайте. Я, можно сказать, профессор…ша. Просто постриглась не так, потому что каре не было в парикмахерской. Каре не держим-с, так и говорит парикмахер, а мне нравятся короткие стрижки. А вот кот говорить не может, во всяком случае, ваш, но вы, вспоминая детство, кроме мяу слышите темноту, в которой вам приходилось следить за котом. Вы корите себя за то, что не прислушивались к мурлыканью и иному урчанию, а оно и было той речью, которую ты так ждал.
   Какая недобросовестная теория. И если ее рассказать фелинологу, то он пригласит тебя или вас в кабинет и предложит молока такого-то с рыбой такой-то – самовидцы подтвердят, заведет беседу сначала об известных персонажах и подчеркнет, что они были беззастенчиво выдуманы, затем об исследованиях, якобы проводимых по всем кошачьим требованиям, и там будет подтверждено, что коты умеют говорить, да что там говорить – читать, но у них своя методика, свой язык, свои книги, и только я владею ими.
   – У вас не замечено никаких психических отклонений, но вы просто одержимы этой идеей: вы откликаетесь на кис-кис, любите валерьянку, научились мурлыкать, у вас ногти превращаются в когти, вы начинаете покрываться шерстью, мне кажется, и уши у вас заостряться стали. Вы хотите превратиться в кота и тем самым доказать, что они умеют читать. Если так пойдет дальше, вас надо будет поместить в приют для кошек. Мне говорили, что родственников у вас нет, и не будет. А среди котов тоже нет? – улыбнулась и прищурилась. – А вы-то сами читать умеете? Ха-ха!
   Я не могу иметь своих котят, и она это знает. Плохая она, ее надо утопить. Я хватаю ее за волосы, затыкаю рот резиновым шариком, с которым любил играть Калли, волоку в ванную, открываю кран, опускаю ее в ванну, держа за волосы, и отворачиваюсь.
   И за это мне дали отдельную комнату, с решеткой на окне, наверное, от воров, с радио, умывальником и унитазом. Видимо, докторша и в правду поцоканая была.

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.