Шапка

                                  

Назад

Похождения Али и Симы. Часть I. Наркотическое

ПОХОЖДЕНИЯ АЛИ И СИМЫ.
ЧАСТЬ I.
НАРКОТИЧЕСКОЕ

 

    Дело было в Египте.
Ким зашел в синагогу. Там ждал его Али. Али был американцем. Ким – лампоосветителем. Али был взволнован и теребил большой палец ноги статуи Будды. Но вышла ошибочка. Али ждал Кима в буддийском храме, и Киму пришлось идти туда из синагоги, и он опоздал по вине автора, т.е. по моей вине. Как я писал выше: Али был взволнован. Еще бы, у него в сумке были наркотики разные. Были даже фиолетовые. Это новые наркотики. Никто не догадывался, что наркотики могут быть такого глупого цвета. Боролись-то с белыми наркотиками. Все думали, что это мука, сделанная из свеклы. Некоторые делали из наркотиков фиолетового с отливом цвета блины. Они (которые некоторые) не могли понять, почему мука такая дорогая, дороже обычной муки.
Так вот, Али теребил большой палец и отломил кусок. Сработала сигнализация. Али подумал, что это засада и забросил сумку с разными наркотиками на колени Будды. А его только спросили, зачем он глумился над ступней. Али сказал, что волновался. Его хотели четвертовать, но потом отпустили, потому что он сказал, что приклеит осколок пальца к самому пальцу.
А Ким, когда зашел в храм и увидел, что Али хотят четвертовать, подумал, что это провал, и забросил сумку с деньгами на люстру. Потом, как ни в чем не бывало, не привлекая к себе внимания, поднял воротник ярко красного тулупа и незаметно по-пластунски выполз из храма.
Через минут десять, когда все уже утихло, появилась Сима. Сима – это кассир. Она должны была выписать товарный чек на приобретение наркотиков в ассортименте. Тишина ей показалась подозрительной, Будда – фальшивым, монахи – не постриженными. Это – западня, рассудила Сима и решила не выписывать чек ни при каких обстоятельствах, и, изменив имя, гордо вышла через главные ворота.
На улице было обильно душно. Листья соприкасались друг с другом хаотично и неистово – это значит, был ветер. Откуда-то с неба иногда падали капли воды – это дождь шел. По небу плыли облака и иногда тучи. Когда они исчезали, становилось ярче и жарче – это планета Солнце появлялась. В общем, все было, как обычно. Также в песке ползали ящерицы, текла река Нил, молились, выращивали ячмень, носили хиджаб.
Возвращаясь к событиям, опишем их подробней: сделка сорвалась, все были убиты, а храм сгорел.
Тем временем в России, где-то под Томском, а точнее вблизи Тегульдета Петр Выскребышев собирает урожай папоротника сибирского необыкновенного. Он даже не догадывается, что через два часа ему придет телеграмма на ломанном арабском с обыденным текстом: Умер сосед зпт который разводил саламандр зпт помнишь впр зн Приезжай тчк Захвати аспарагус обыкновенный зпт понял впр зн Салям зпт тете Зое тчк P тчк S тчк Привези щуку тчк тчк тчк две тчк Али.
Кстати, Али убит не был. Его спасла Сима. Кстати, Сима тоже не была убита. Ее спас Магомет. Он сказал: Спаси и сохрани! Сима же вытащила почти полностью полуобгоревшего Али из пылающего храма и принесла к себе домой; надругалась над остатками его почти полностью полуобгоревшей одежды, спалив их. Али и Сима были счастливы, и умерли в один день.
Но это в будущем, а сейчас Петр пошел на рыбалку ловить щуку. Поймал… две. Начал собираться в дорогу.
Эх, брат Али! Петр был русским. Он догадывался, что его брат Али был американцем, но не спрашивал, боялся обидеть.
Петр давно хотел побывать в Египте.
Он начал собираться в путь, путь-дорогу, в тридевятое царство, за три или четыре моря.
По русскому обычаю присел на дорожку. И как только он присел, просвистела пуля над головой, и он понял, что это египтяне. Русские, зная этот обычай, стреляли бы раньше, когда он стоял или позже, когда он сел. Он упал на пол и пополз к погребу. В погребе был подземный ход в три направления: к порту Диксон, в Урумчи и к сараю за овином. Он выскочил за сараем, взял пулемет и изрешетил нападавших, и заодно, попавших под горячую руку одну корову, одного индюка и трех куриц. Особенно ему жалко было курицу по имени Фифа. Она была синего цвета. Он ее не разделал на мясо. Он ее похоронил.
И вот он в Египте.
А где засаленные и воняющие столпы истории пирамиды, где сифилисные сфинксы, где священно-безнравственный и мутный Нил, где бессмертные садисты фараоны со своими предприимчивыми астрологами, надменные жрецы, в конце концов, где Нефертити?
– Зачем тебе вся эта труха? – брезгливо спросил Али Петра. – Ты, кстати, не за этим сюда приехал.
Уже вечерело. Потом темнело. Лунело. Светало. Ранело. Вставало (солнце). И наконец, светлело.
Пуля дождалась этого периода и просвистела над головой Петра. «Русские», – подумал он. Египтяне в такую рань не стали бы стрелять. Потом он всех убил и пошел будить Али-брата.
– Я уже семь раз менял место проживания, но они меня как-то находят. Они думают, что сумка с наркотиками (разными) у меня. Может, в Россию уехать? – высказал Петру брат Али и, подумав о чем-то, сказал. – Нет, не могу. У меня здесь свой бизнес: ларек по ремонту тапочек.
– Ты идиот, брат Али.
– Почему?
– Зачем тебе нужно было ввязываться в это дело с наркотиками, если у тебя свой бизнес?
– Шакал попутал, brother Piter. Думал лишнюю пиастру заработаю детишкам на молочишко.
– Да будет тебе, сказки рассказывать. У тебя же детей нет.
– Будут.
– Откуда же будут, если ты кладеный.
– Тсс, молчи. Сима не знает.
– А как это?
– Аллах помогает. Тем более, она беременна.
– От тебя, что ли? (истеричный смех).
– Нет, но она об этом не догадывается.
– Ну, ты даешь! Ладно, с этим вы сами разберетесь. А теперь ответь, что за хрень ты в телеграмме написал?
– Это я так, для понта, – сказал Али на чисто русском языке.
Пробило девять с чем-то на городских часах.
Али и Петр встали, поправили юбки и пошли к особняку Рамзеса XXXXVI.
Петр – это Добрыня Никитич. Такой же большой и грозный (для врагов). И отчество у него Никитич. Он ломал каменные заборы, останавливал вертолеты на лету, забивал сваи кулаком, вырывал деревья с корнем, только зачем он это делал, я не пойму. Его штрафовали, ругали, арестовывали, ссылали, не давали есть, щекотали, даже женить пытались, но он все равно гнул дула у танков, стаскивал вагоны с рельс и много спал.
Кстати, через некоторое время в рассказе появится еще один персонаж – это Рамзес, как я писал, XXXXVI. Это тупой, безмозглый, развязный, жадный, слабоумный, грубый, пустоголовый, …………… ………………………… (здесь читатель может вставлять свои пейоративные эпитеты. Будь соавтором!) подонок; он даже пороху не выдумает, кокос не вскроет, семь на восемь не умножит, божий дар от яичницы не отличит. Но все-таки он существует. Это он послал Али поменять зелье на зелень. А после облавы пытается его убить. У него есть сын Рамзес XXXXVII. Ребенок с нежной душой, ранимый, но такая сволочь, что даже не могу описывать его. Но, наверное, не удастся. Его охранник стоит у меня за спиной с пистолетом в руке, а маленький прыщ мило требует охарактеризовать его в любом мерзком свете, чтобы только он присутствовал как персонаж в этом рассказе. И так, Рамзес XXXXVII, ребенок со смоляными жесткими волосами, бегающими на короткие дистанции зрачками, писклявым голосом, недавно родившейся гиены и вертлявым умом гориллы, намедни растерзанной заблудившимся прайдом…, но вот Рамзес XXXXVII уснул, пора сматываться. Я не собирался вводить этот жалкий персонаж как отдельную единицу, он здесь не нужен, но заставили.
Пока создавались эти отталкивающие образы, Петр и Али подходили к особняку. Особняк был бел, забор желт, чернослив черен, день сер, костюм синь. Это успел запечатлеть Петр за полторы минуты до того, как выбил передние зубы нахмурившемуся первому попавшемуся охраннику, памятником стоявшему дотоле. Повергнув еще трех-четырех, он нежно костяшкой указательного пальца постучал в одну из дверей, перед тем как вышибить ее.
Рамзес XXXXVI был удивлен. Он ждал не их. Он сидел на ковре в халате. Ковер был пестр, халат был зелен. В комнате пахло клюквой  и испортившейся желтой краской для принтера. Окна были занавешены шторами, заштопанными штрих-кодом штормов и штилей. Шторы были бархатны и бордовы. В общем, была обычная квадратов в двести комната со скульптурами, картинами и микроволновой печью в правом углу.
Али отвел Петра в сторону и задал естественный, вытекающий из сложившихся обстоятельств вопрос:
– А зачем мы переодевались в женские платья?
Я тоже хотел задать такой вопрос, но Али меня опередил.
А вот зачем. Петр снимает черные одежды с себя. Скидывает с Рамзеса XXXXVI халат, связывает и облачает его в женское черное платье, оставляя только щелку для глаз. Так, не привлекая внимания, они отправляют его на необитаемый остров где-то в Полинезии.
Все успокоилось. Али продолжал заниматься бизнесом. Расширил его. Стал ремонтировать еще сандалии и плесницы. В общем, дело шло. Петр уехал в Россию пугать медведей, прихватив с собой египтянку. Но недавно, буквально неделю назад, Али зачем-то полез в сундук и наткнулся на сумку с наркотиками. Представляете его удивление? А когда он спросил Симу, как здесь оказалась эта сумка, она спокойно ответила, что захватила ее (она упала откуда-то сверху), когда выносила тебя из пылающего храма. Положила в сундук и забыла. А что?
Али взял сумку и выбросил в море. Море было Красное. А наркотики же были в полиэтиленовых герметичных пакетах, и сумка поплыла.
И только где-то в Индийском океане сумку подобрали матросы с бригантины «Мария Селеста». Они обрадовались. И так обдолбались, что повыпрыгивали все в пучины простора, представив себя рыбами, в общем, отдали концы… в последний раз. Корабль носило по морям и океанам и наконец, прибило к берегу острова (уже обитаемого) где-то в Полинезии. Рамзес XXXXVI обрадовался, увидев корабль, но не обнаружил там никого, когда взобрался туда. Он загрустил. И какова была его адмирация, когда он увидел свою почти полную сумку с наркотиками в ассортименте.
И жизнь на острове потекла быстрей и интересней. Он встречал на острове много людей, они могли летать, носить голову подмышкой; появилось много невиданных зверей, они могли разговаривать; он жил то во дворце, то на Луне, то просто валялся на песке, но это в основном утром. И как раз утром все куда-то исчезали, потом к полудню опять появлялись. Он был даже в Аргентине. Он туда плавал на ките. А в преисподней он вообще бывал часто. Там он уже был свой. Даже тапочки его всегда стояли у входа.
Но однажды все куда-то делись. Ему стало очень плохо без них. Очень плохо. Ужасно. В сумке ничего не осталось. Он сел в лодку и поплыл куда попало.
Полнота картины не достигнет своей значимости, если не снабдить ее некой загадкой. После слов «куда попало» можно рассматривать несколько вариантов продолжения, хотя некоторые, а может, и многие скажут: так это и есть загадка. Разве это загадка, если Рамзес XXXXVI:
1. Доплыл, допустим, до Филиппин, а потом добрался до Египта.
2. Умер от жажды.
3. Доплыл до острова, где живет племя оранту, и там остался.
4. Потерял весла, когда начался шторм, и лодку вернуло к острову.
Но загадка совсем в другом. Он:
1. Доплыл, допустим, до Филиппин, а потом добрался до Египта. А через два дня получил письмо и исчез, редко давая знать о себе то из Австралии, то из Никарагуа, то с Соломоновых островов.
2. Умер от жажды. Но вскоре лодку его увидели. И какой-то земляк его узнал. Его похоронили в Египте.
3. Доплыл до острова, где живет племя оранту, и там остался. Через неделю стал вождем.
4. Потерял весла, когда начался шторм, и лодку вернуло к острову. Наутро он увидел на острове двух женщин. Их корабль затонул, а их вынесло к берегу.
Но и это еще не все. Рамзес:
1. Доплыл, допустим, до Филиппин, а потом добрался до Египта. А через два дня получил письмо и исчез, редко давая знать о себе то из Австралии, то из Никарагуа, то с Соломоновых островов. Да, ему пришлось завербоваться на современное пиратское судно, чтобы получить сразу определенную сумму сестре на операцию. По большому счету, он стал рабом.
2. Умер от жажды. Но вскоре лодку его увидели. И какой-то земляк его узнал. Его похоронили в Египте. Но кто-то из журналистов обронил фразу, что он пострадал за какое-то правое дело, и ему поставили памятник на родине.
3. Доплыл до острова, где живет племя оранту, и там остался. Через неделю стал вождем, потому что у него было ружье, прихваченное с бригантины. Он убил одного леопарда и двух крокодилов, чем заслужил большую честь быть вождем. Потом патроны кончились, и он не мог справиться даже с мартышкой, чем навлек на себя гнев племени. Его привязали к дереву, и через день от него ничего не осталось.
4. Потерял весла, когда начался шторм, и лодку вернуло к острову. Наутро он увидел на острове двух женщин. Их корабль затонул, а их вынесло к берегу. «Жизнь только начинается!», – подумал он, но они оказались лесбиянками.
Но всего этого не было. А было ни как в искусстве, а как в жизни: лодку перевернуло при небольшом всего-то волнении океана, и он утонул. Плавать он умел, а в этом рассказе разучился.
Тем временем, когда где-то на острове в Полинезии сумка с зельем была наполовину пуста, в Египте, в доме Выскребышевых: Али и Симы, Али затеял уборку на чердаке. Сима лежала на веранде и ела авокадо с коричневым хлебом.
Вечер продолжал густеть. Тумана, туч, дождя, ветра, бури, цунами, потопа, всего этого не было. В воздухе порхали запахи пряностей. По небу ползали облака, по чердаку – Али. На улице кричали чайки, с чердака –Али: Симочка, поднимись ко мне.
Что случилось?
Увидев запыленную сумку, она узнала ее, и невозмутимо сказала, что захватила ее (она тоже упала откуда-то сверху), когда выносила тебя из огнедышащего храма. Забросила на чердак и забыла. А что?
А там были деньги, которые Ким сдуру забросил на люстру. Они обрадовались. Пропорхали на кухню. Откупорили бутылку шампанского. Потом вторую. Потом что-то еще. И танцевали, танцевали, танцевали. Как мало людям надо.
Они решили уехать в Америку. А перед этим заехать на Филиппины к знакомым по бизнесу (у них было целых два ларька).
Пробыв на Филиппинах пару месяцев, они отплыли в Америку, поблагодарив Хосе и Марию за сумбурный радушный прием.
Где-то в Полинезии судно попало в шторм и затонуло. Спаслись только две девушки-лесбиянки.
Вышенаписанное в конце девятого абзаца: «Али и Сима были счастливы, и умерли в один день» читать: «Али и Сима были счастливы, и погибли в один день».
Тем временем или чуть ранее в России, где-то под Томском, а точнее вблизи Тегульдета медведям надоели издевательства Петра. То он отрабатывает на них приемы чукотского самбо, то деревья валить заставляет, то человеческим голосом говорить. Собрались они вместе и устроили ему темную, а заодно, и пообедали.
Такой вот конец.

Где-то на облаках:
– Сима, а это что за кулек? – спросил Али, роясь в запыленном кусочке облака, похожего на сундук, который у них был при жизни.
– Где? А, этот. Это деньги из казино, – по-ангельски смиренно отразила Сима.
– Из какого еще казино? – секуляризируя в ответе Симы третье слово с конца, предложил последний вопрос Али.
– С того тонущего корабля. Я захватила, когда тебя выносила из огненной геенны – тебя там уже ждали. Бросила кулек в эту еще не запыленную пухлогрудость и забыла. А что?
……………………………………………………………………….
(Уже ночью, шепотом и мелким шрифтом) Может, в Египет смотаемся? деньги же есть!

ГуазараCopyright © 2014. Все права гуазары защищены.